Петр Романов, политический обозреватель РИА Новости

Альтернативную историю строгие научные сотрудники не жалуют, поскольку она им кажется абсолютно бесполезной. Между тем, если предположение не опирается на буйную фантазию, а исходит из подлинных фактов былого, альтернативная история  может стать не только любопытной, но и не менее познавательной, чем реальное прошлое.

У меня на книжной полке стоит, например, изданная еще в 1924 году русскими эмигрантами уникальная книга Михаила Первухина "Пугачев-победитель", в которой автор пытается ответить на вопрос, что стало бы с Россией, если бы в разгар пугачевщины русский трон вдруг опустел. В романе, вполне достоверно отражающем екатерининскую эпоху, есть лишь одно допущение: Екатерина и Павел гибнут во время морских учений. Подтекст романа тоже серьезен: что привело Россию к революции 1917 года, ситуация в стране или слабый монарх, оставивший свой престол? Одним словом, и в вопросе "что было бы, если бы?" есть своя изюминка. Вот и предлагаю попытаться представить, что могло бы произойти, если бы Россия пошла не против Наполеона, а вместе с ним.

Допущение обоснованное, поскольку в России той эпохи были сильны не только англофилы, но и поклонники Наполеона. Вспомните хотя бы дискуссии в салоне мадам Шерер из толстовского романа "Война и мир". Исторический факт: многие видные славянофилы были убеждены, что Александр I оказался недостойным своей знаменитой бабки, которая без особых усилий в ходе раздела Польши получила часть земель, считавшихся исконно русскими. Союз с Наполеоном точно так же без особых хлопот возвращал бы под контроль Российской империи Галицию. Это было одно из прямых предложений Бонапарта – в обмен на русское сотрудничество в период между Тильзитом и войной 1812 года.

Те, кто объясняет выбор Александра в пользу Англии, в принципе справедливо указывают на то, что участие в континентальной блокаде не отвечало российским интересам, поскольку русское купечество, лишаясь контактов с англичанами, сильно от этого проигрывало. Это верно. Но, во-первых, в эпоху самодержавия государственные интересы далеко не всегда доминировали в русской внешней политике, куда большее значение имело мнение государя – вспомним хотя бы павловскую эпоху, когда император, согласно своим собственным взглядам, легко и стремительно перешел от союза с Англией к союзу с Наполеоном. И даже собрался идти с ним на Индию. Во-вторых, фактический раздел мира, предложенный Наполеоном Александру I в феврале 1808 года, мог вполне компенсировать России экономические потери от континентальной блокады Англии.

Александр I и Наполеон Бонапарт: такие разные императоры

Напомню, что Наполеон представил на рассмотрение Александра I следующий проект: "Армия в 50 тысяч человек, наполовину русская, наполовину французская, частью, может быть, даже австрийская, направившись через Константинополь в Азию, еще не дойдя до Евфрата, заставит дрожать Англию и поставит ее на колени перед континентом. Я могу начать действовать в Далмации. Ваше величество – на Дунае. Спустя месяц после нашего соглашения армия может быть на Босфоре. Этот удар отзовется в Индии, и Англия подчинится".

В принципе все это замыслы, вполне отвечавшие духу как французской, так и русской империи. Кстати, уж не такие и фантастические, как может показаться на первый взгляд. У нас, скажем, привыкли иронизировать по поводу проекта Наполеона и Павла завоевать Индию. Если проект и являлся безумным, то не безумнее многих других в истории человечества, которые закончились, тем не менее, успешно. Можно напомнить о том, как горстка конкистадоров покорила Центральную и Южную Америку. Или о том, как уже в XX веке пара сотен евреев решила воссоздать свое государство в Палестине посреди океана враждебно настроенных по отношению к ним арабов.

Стоит отметить, что военные силы в Бенгалии состояли всего из двух тысяч английских солдат и 30 тысяч сипаев – индийцев, обученных европейским методам ведения войны. К тому же верность сипаев всегда находилась под большим вопросом. Для сравнения скажем, что у атамана Платова, направленного Павлом в индийский поход всего лишь в качестве авангарда было 40 донских полков, то есть свыше 20 тысяч человек. Сам  Наполеон рассматривал возможность лично отправиться в Индию во главе большого экспедиционного корпуса. Как считали Павел и Наполеон, если англичане смогли покорить Индию в одиночку, то почему это не под силу вместе русским и французам? Наконец, если бы индийский проект действительно являлся полной утопией, то не вызвал бы такого беспокойства в Англии, стране, где паника не в моде.

Азиатский проект, предложенный Наполеоном России, был куда более реалистичен в силу геополитических соображений – цель была куда ближе, чем Индия. Да и театр военных действий был хорошо знаком и французам, и русским. Вот и выходит, что теоретически франко-русский союз и раздел мира между Парижем и Петербургом были возможны.
И все-таки, почему Россия ответила "нет"?

Во-первых, потому, что в таком союзе Россия всегда бы играла вторым номером, подчиняясь Наполеону. Александр это понимал и, разумеется, такой вариант его не устраивал. Во-вторых, потому что раздел Польши показал, что завоевать территорию куда проще, чем ее удержать и уж, тем более, надежно ее контролировать. Это понимали практически все русские монархи после Екатерины. В-третьих, уже тогдашние огромные размеры Российской империи создавали огромные трудности для управления, что опять-таки осознавало большинство российских правителей. Вот и выходило, что, получив от союза с французами ряд кратковременных преимуществ, в долговременном плане Россия приобретет множество трудноразрешимых проблем. А их у империи и без того хватало с избытком.

Был и еще один мотив против союза с Наполеоном. Союз означал эпоху практически перманентных войн. Между тем, в противоречивой душе Александра Павловича на тот момент все еще теплились юношеские мечты о внутренних преобразованиях в России. Однако заниматься внутренними реформами на фоне перманентных войн, разумеется, нельзя. Так что и эти резоны в какой-то мере повлияли на принятие решения.

Наконец, стоит учесть и личные мотивы, которые, как уже говорилось, при самодержавии играли порой, куда большую роль, чем все прагматические расчеты. Наполеон умудрился сильно оскорбить Александра, когда в ответ на резкий русский демарш по поводу убийства герцога Энгиенского, откровенно намекнул на то, что и царь не ангел, поскольку причастен к убийству своего отца. Или, во всяком случае, ничего не сделал, чтобы наказать убийц Павла.

Это была столь звонкая пощечина, что звук от нее разнесся по всей Европе. Такое простить трудно. Даже ради Галиции.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции