В первые дни вторжения в Россию численность армии Наполеона составляла около 600 тысяч солдат из разных стран Европы. В течение боевых действий на территории России около 200 тысяч из них попали в плен. По данным, которые в своей работе "Наполеон и Россия" приводит историк Владлен Сироткин, более 60 тысяч военнопленных остались жить в России и приняли ее подданство. Это число колоссально: оно превосходит численность войска, которое смогло уйти из России на заключительном этапе Отечественной войны.

Два года в плену

Первые впечатления пленников от пребывания в России сохранились в их мемуарах, причем судьба попавших в плен, судя по этим описаниям, могла складываться как вполне благоприятно, так и трагично.

Солдат, попадавших в руки партизан или казаков, чаще всего ждала неминуемая смерть. Иная была судьба у тех, кто был пленен во время боев, найден раненным, больным, изможденным. Они попадали в госпитали, где их содержали и давали необходимый уход. В дальнейшем их перемещали на временное проживание в разные части страны.

Ближе к концу войны к пленным стали относиться терпимее. Французский историк Мари-Пьер Рей в книге "Россия и русские глазами французов в 1812 году" приводит запись из воспоминаний иностранцев, отчасти объясняющую такую перемену: "Обыватель определенно верил в то, что мы безбожники, как и во многие другие абсурдные вещи, которые внушали ему бароны. Однако эти доверчивые люди легко убеждались в обратном, как только мы находили возможность с ними объясниться и их переубедить. "Как, – удивлялись они, – у вас во Франции есть церкви, вы крещеные, вы празднуете Пасху и Троицу?".

Так пленные прожили в России два года.

После Венского конгресса

По окончании войны в Европе Венский конгресс вернул на трон старые династии. Императорским указом 1814 года пленным иностранцам, которые находились в России, давалось разрешение отбыть на родину. Но далеко не все спешили им воспользоваться: до России доходили слухи о том, что освобожденные пленные столкнутся с репрессиями, якобы организованными монархами, вернувшими себе трон. Часто бывших пленных на родине никто и не ждал, как это случилось с доктором Генрихом фон Роосом: правительство Вюртемберга проигнорировало его просьбу вернуться под предлогом того, что он давно уже считался мертвым . Эти причины, вместе с неясными перспективами, заставляли многих бывших пленных отказаться от возвращения на родину и остаться в России.

Власти России заблаговременно подготовили почву для того, чтобы принять их в российское подданство. Еще 4 июля 1813 года был издан циркуляр, разрешавший пленным принести письменную присягу на временное или вечное подданство, определившись в течение двух месяцев с родом занятий и сословной принадлежностью. Они были свободны выбирать себе занятие в соответствии со своими предпочтениями. Год спустя многие весьма охотно приняли российское подданство и православие, изменили имена и фамилии на русский манер. Так Генрих фон Роос стал Андреем Ивановичем фон Розом, Жан-Батист Николя Савэн – Николаем Андреевичем Савиным. Избрав русское подданство, он поселился в Саратове, где преподавал в местной гимназии, увлекся живописью, открыл художественную мастерскую и занимался краеведением, стал местным долгожителем и в 1894 году был похоронен как почетный горожанин.

Те, кто шел работать учителями или гувернерами к помещикам, часто брали фамилии своих покровителей.

Праздник "Во славу отечества Российского" в селе Париж

Таким образом, иностранцы, которые оставались в России, стремились войти в русское общество без каких-либо национальных или религиозных барьеров. Выбор рода занятий для них был весьма широк: иностранцы (в особенности французы) были востребованы как гувернеры и учителя при аристократических домах и учебных заведениях, многие пленные избрали для себя ремесленный труд, многие – крестьянский. Некоторые даже вливались в казачье сословие: опытные воины требовались России для охраны границ. Так, в конце 1815 года в Верхне-Уральске пятеро пленных (Антуан Берг, Шарль Жозеф Бушен, Жан Пьер Бинелон, Антуан Виклер и Эдуар Ланглуа) подали прошения о вступлении в российское подданство. Они и были причислены к казачьему сословию по Оренбургскому войску. Сохранилось много сведений о казаках французского происхождения в Оренбуржье, на Кубани и на Тереке.

За два с небольшим десятилетия все эти люди стали в России "своими", а многие их потомки через поколение стали считать себя исключительно русскими.